Казимир, или Кэз, как он называл себя сам и представлялся коллегам и знакомым, Лиске родился в Денвере, штат Колорадо. В 2004 окончил Дартмут-колледж по специальности «режиссура и сценография». А потом поехал на стажировку в Школу-студию МХАТ, будучи одновременно студентом факультета итальянской литературы в Бостоне.
 
Уже после окончания вуза он сыграл в «Лафкадио», поставленном Светланой Ивановой (к этому спектаклю он написал музыку). Однако не будет ошибкой сказать, что одна из главных дорог в актерской жизни была связана с театром Ивана Вырыпаева. Автор пьесы, спектакля и фильма «Кислород», бывший худрук театра «Практика» создал свой, совершенно удивительный театр, в котором — безо всякого пафоса — главными вопросами становились спасение души, возможность человека стать лучше и достичь просветления.
 
Лиске мало назвать просто артистом — он был, говоря общо, «человеком театра», мастером перформативных искусств. В своем вузе преподавал актерское мастерство, писал музыку к спектаклям, занимался продюсированием и театральным образованием, ставил, играл; кажется, непрерывно что-то замышлял и предпринимал — что важно, на территории современного русского театра. В «Black & Simpson» — режиссером, в «Сахаре» — соавтором, в «Иллюзиях» — артистом.


24 апреля 2017 года Казимир трагически погиб. Ниже открытое письмо Ивана Вырыпаева, которое он написал сразу после смерти артиста:

Друзья! 

Это Иван Вырыпаев. Сейчас в связи с гибелью Кэза в интернете и вообще в пространстве много разных домыслов и ошибочных версий. Я хотел бы от лица Полины, его жены, и от нас всех рассказать, что случилось. 

Это трагический «несчастный случай». Кэз переживал серьезную психическую неустойчивость. Это можно назвать болезнью. То, что с ним случилось, не «суицид» и не наркотики. Мед. анализы не обнаружили в крови Кэза никаких следов чего-то серьезного. Кэз пришел домой в час ночи, поговорил с Полиной. Никто не видел в нём никаких признаков паники или психической нестабильности. И, тем не менее, примерно в четыре часа утра он «выпал из окна». Никаких причин сделать это у него не было. И мы все уверены, что он вообще не хотел этого делать, просто болезнь и психическое состояние, которое он подавлял и скрывал даже от своих близких, вытолкнули его тело в небо.

Дорогой, Кэз! Ты появился в нашей стране, как пришелец с другой планеты. Ты обучил нас терпению, ты научил нас тому, как можно воспринимать мир с другой перспективы, ты пел нам, ты воспитывал наших студентов, ты играл для нас на сцене, ты сделал счастливой нашу русскую женщину, ты родил сына. И ты, Кэз, стал одним из нас — русским, российским американцем, но главное — ты показывал всем нам, что этого деления на «мы» и «они» нет. Благодаря тебе студенты становились более открытыми, а их педагоги начинали смотреть на себя со стороны. Невозможно даже оценить твой вклад в наше развитие. И, Кэз! Кэз, ты же, черт возьми, был нашим самым близким и родным нам. Мы так любим тебя, дорогой наш. Мы так страдаем от разлуки с тобой. Мы так счастливы, что ты был в нашей жизни. И прости, что мы не уследили за тобой. Но мы ведь с тобой навсегда, правда….???

Это стихотворение было написано за день до гибели Кэза. Это финал моей новой пьесы. Эту пьесу Кэз параллельно переводил на английский. И вот этот текст я написал буквально перед его уходом, совершенно по другому, конечно, поводу, — это просто финал моей пьесы и все. Но теперь этот текст, как и моя пьеса, посвящаются тебе, Кэз.

ЭТО ВСЕ

Послушай меня, это все. 

Если дверь заперта, то ты можешь стоять у окна и смотреть. 
Жить и смотреть. Это все.

Куда летят эти птицы? 
Неужели они, правда, летят на какой-то там загадочный «юг»? 
Неужели есть Запад, есть Восток, есть Север и какой-то там «Юг»? 
Стой у окна и смотри. Это все. 

Куда ты спешишь, когда выходишь из дома? Наверное, навстречу любви? Но твоя любовь должна умереть, чтобы тебя испытать. 
Попробуй вначале узнать, что это значит жить совсем без любви, - жить совсем без любви, чтобы понять, как говорить на твоем языке. 
Остановись и молчи.

Знай, просто знай, что твой язык мертв. 
Стой, просто стой на своем месте и жди. 
Жди пока все умрет. 
Пускай все умрет. 
Пускай умрут все слова, пускай умрет дождь за окном, пускай умрет то, ради чего ты живешь. 
Просто стой на своем месте и жди. 
Жди пока в тебе не останется слов, жди пока в тебе не останется слез, стой, жди и молчи.

Куда ты летишь? 
Ты падаешь вниз. 
Просто знай, что сейчас ты падаешь вниз. 
Твоя мать больше не любит тебя, потому что она умерла. 
Твой отец больше не дает тебе силы жить, потому что его самого больше нет. 
Твоя любовь больше не дает тебе ничего, потому что никакой любви больше нет. 
В тишине ты падаешь вниз и молчишь. 
Ты летишь. 

Ты летишь в темноте. 
Ты падаешь вниз. 
Ты видишь пожар. 
Ты видишь как горит этот мир. 
И теперь он горит для тебя. 
Стой, смотри на огонь, плачь и люби. 

Куда ты бежишь? 
Твоя лодка там на самом верху, у самого истока реки, ты еще совсем, ты еще совсем не знаешь о ней. 
Но она уже там. 
Но она уже плывет по воде, хотя ты еще не знаешь о ней. 
Смотри как безумие взрослых убивает детей, твоя лодка уже на воде, стой, плачь и смотри. 

Тебе не дают говорить. 
Тебе не позволено быть тем, кто ты есть. 
Тебя подожгли, побили камнями и сбросили вниз. 
Сейчас ты летишь. 
Нет ни любви, ни надежды, ни слов. 
Сейчас ты молчишь. 
Сейчас ты не знаешь куда деваются сны. 
Потому что ты спишь. 
Сейчас ты спишь и летишь. 
Сейчас ты падаешь вниз, это сон. 
Спи, падай вниз, плачь и люби. 

Как мне любить? 
Как мне любить когда любви нет? 
Нужно просто молчать. 
Ты слишком многого требуешь, ты слишком громко кричишь, ты слишком шумишь. 
Сейчас тебе нужно молчать. 
Остановись, падай вниз и молчи. 
Тогда ты узнаешь любовь. 
Любовь всегда за пределами сна. 
Во сне только сон, во сне нет любви. 
Стой, падай вниз, проснись, плачь и молчи. 

Это все. 

Куда плывет эта лодка, без человека, без весел, без определенного смысла, совершенно одна? 
Уносимая течением реки эта лодка плывет за тобой. 
Стой на своем месте и жди. 

Послушай меня. 
Верить и Знать — это и есть вся наша жизнь. 
Это все.