«Этот спектакль получился о возвращении к игре и детству, о поиске в себе непосредственности, которую приходится скрывать за строгими костюмами и ежедневной рутиной». 

«Анна Дельцова — хореограф с театральным мышлением, её танцевальные постановки выстраиваются по законам театра. В спектакле «Вне поля зрения» она размышляет, как городская суета влияет на человека и как сложно, оставаясь в рутине, найти себя. Видно, что при работе над драматургией спектакля, его авторы отталкивались от индивидуальных черт танцовщиков, и результат смотрится очень органично и профессионально. По сравнению с предыдущей работой Jack’s Garret «Наедине с собой», в новом спектакле стало больше актёрских решений и меньше хореографических. А ещё в нём прекрасный поэтический финал, когда рубашки артистов преобразуются в свет освобождения».

«Александр Алехин станцевал высокотехничного работника, трудоголика, который честно и трепетно относится к обязанностям и продолжает работать после окончания трудового дня. Сергей Заборщиков — робкий, романтичный типаж, который имеет амбиции, как и все в компании, но зажатость, низкая инициативность, приводят к тому, что вместо поощрений, его с удовольствием третирует начальство. Александр Ошкин — любитель женщин, руководитель среднего звена, уверенный в себе, но не до конца. Со вкусом работает, не любитель романтики, реалист. Александр Тронов — лидер, тиранящий всех в компании, но в то же время наедине с собой ностальгирующий по радости и простой жизни. Все это великолепное разнообразие типажей проживает на сцене огромное количество историй».

«У этих грустно-смешных людей в костюмах остается только танец. Как подчинение — но уже не доминирующим патриархатным нормам, а внутреннему стремлению к свободе. Как единственный канал для коммуникации с собой, друг с другом и зрителем, молчаливо застывшим здесь и сейчас. И, наконец, как возможность — пусть в рамках сцены, времени, режиссерского замысла — ненадолго вернуться к естественному, но полузабытому состоянию гармонии и человеческого единения».

«Мы в почти кафкианском сне, где не принято разговаривать, а можно общаться только движениями тел. Эти движения повторяются и складываются в причудливый людской узор, который иногда плавно перетекает в следующую картину, а иногда резко сменяется абсолютно новым состоянием. Темп и стиль движений задается фоновой музыкой, а, может быть, это музыка подстраивается под движения героев. Законы этого мира отличаются от привычного нам, как бы зеркаля его, и нам остается только угадывать логику этой реальности».

«Мяч — метафора душевного равновесия и полнокровной жизни, недаром под конец у каждого персонажа появляется свой мяч. Описывая максимально широкие траектории, герои осторожно притрагиваются своим мячиком к соседскому, являя пример трогательного единения душ».

«Маленький красный шарик становится метафорой радости жизни. Зрителей буквально затягивает на сцену, как в воронку, поскольку сами актёры погружены в игру друг с другом и с мячиком, как дети. Механика спектакля работает не только благодаря технической оснащённости артистов, но и их безграничной вере друг в друга, в красные мячики, в саму игру».