Мороз, Красный нос
Камерная опера как новый взгляд на классический текст Некрасова
Мороз, Красный нос
16
Основная и малая сцены
1 час 30 минут
Поэма «Мороз, Красный нос» в репертуаре театра: можно подумать, что это спектакль для детей или дань новогодним праздникам. В этом случае все не так: опера «Мороз, Красный нос» — про смерть. Может быть, это опрометчивое заявление с точки зрения рекламы, и, тем не менее, этот спектакль развеивает школьные стереотипы, сложившиеся вокруг поэмы Некрасова. Это спектакль про смерть, и ее преодоление, про боль, про горе, про катастрофу, про зиму, про беду в их женском измерении — не зря все эти слова женского рода. В центре сюжета — женщина, переживающая потерю.
Смерть — то, с чем рано или поздно сталкивается каждый в своей жизни: спектакль предлагает проследить этот путь — от столкновения с катастрофой к бунту, протесту, а от него к принятию, к поиску выхода и решения. Опера в «Практике» предлагает приблизиться к этой теме средствами эстетики. Размышление о неизбежном, о проживании горя происходит в пространстве красоты — музыки, декораций, голосов, в атмосфере завораживающей зимы.    
Опера, написанная Алексеем Сюмаком специально для «Практики», —  эксклюзивный спектакль, раскрывающий сложную и богатую музыкальную природу текста Некрасова. Для  театра это своего рода эксперимент — первая камерная опера в репертуаре. В спектакле встречаются музыканты и вокалисты — участники ансамбля «Практика», созданного в театре весной 2019 года, — и драматическая актриса из Мастерской Брусникина Яна Енжаева.
Автор
Николай Некрасов
Композитор
Художник по свету
Илья Пашнин
Музыкальный руководитель
Ольга Власова
в главной роли актриса Мастерской Дмитрия Брусникина
Хореограф
Вера Приклонская
художник по костюмам
ансамбль «Практика»
Надежда Реутова, аккордеон
Анастасия Гвоздарева, скрипка
Анна Семиненко, виолончель
Прасковья Тынянских, ударные
Майя Журютина, ударные
Диана Галимова, флейта
Наталья Соколовская, фортепьяно
Михаил Ситалов, контрабас
ансамбль «Практика», вокал
Александра Дёшина
Екатерина Палагина
Мария Ливандина
Евгения Данильченко
Джулия Аморетти
Ольга Талышева
дети
София Скорик
Мара Левиева
Агата Квятковская
Оливия Квятковская
Арина Кот
Поработать с этим текстом было моей мечтой на протяжении долгих лет. Брусникину очень нравилась моя идея сделать из этого текста камерную оперу. Он посоветовался с Теодором Курентзисом, который предложил нам поработать с Лешей Сюмаком. От задумки до воплощения прошло время, не стало Димы. Кто бы мог подумать, что так совпадет мое ощущение материала с тем, что произошло в моей жизни. И что так заработают смыслы, которые рождает во мне этот текст.
пресса
Ваш досуг
Удивительно, но до Алексея Сюмака никто из композиторов ни в XX веке, ни сейчас не осмелился взять поэму Некрасова и переложить ее на музыку (возможно, отталкивало «неактуальное» содержание текста?) Будучи таким образом первопроходцем, Сюмак написал чрезвычайно сложную для исполнения партитуру, которую невозможно воспроизвести с ходу или после двух-трех репетиций. Впрочем, с подобной изощренной нотописью могут справиться лишь настоящие профессионалы в области современной вокальной музыки как худрук ансамбля «Практика» Ольга Власова, сумевшая за столь короткий срок блестяще подготовить своих подопечных.
Сноб.
Марина Брусникина намеренно уходит от традиционного толкования этой поэмы. В центре ее спектакля по-прежнему женщина, страждущая, одинокая и скорбящая. Но не дородная крестьянка, которая «коня на скаку остановит», не ее тяжелая трудовая участь, а просто женщина, потерявшая мужа и переживающая свое горе. Поэтому на первый план выходят не героизм и самопожертвование, а преодоление боли, столкновение со смертью лицом к лицу, попытка найти выход и в конечном итоге блуждание по лабиринтам собственного подсознания, ведущее к смерти.
Независимая газета
«Мороз, Красный нос» — спектакль-путешествие: начинается он буквально с вешалки – там же и заканчивается. В гардеробе — деревянный настил и стволы деревьев, чуть слышный звук тамтама постепенно разрастается и наполняет фойе, волна от ударов посоха по дощатому полу дрожью пробегает по телу. Маленькие девочки в голубом (его оттенки выбрал для всех участников спектакля художник по костюмам Алексей Лобанов) просят зрителей согреть руки – морозно в этом лесу. Музыкальное пространство звенит колокольчиками, наполняется чуть слышными наигрышами свистульки, протяжными стонами аккордеона, резко «гудит» контрабасом, создавая атмосферу морозного леса — и, возможно, оцепенения, застывших слез, по Шуберту.
rewizor.ru
Экспрессивно-надрывный декламационный монолог Дарьи «Я ль не молила Царицу Небесную» фантастически рифмовался с одним из самых ярких музыкальных фрагментов оперы — сценой полусна, полузабытья, плача Дарьи после смерти мужа. Это совершенно самостоятельный номер, фактический эквивалент того, что в классической опере называлось бы арией. Впрочем, его можно было бы назвать дуэтом Дарьи с аккордеоном, поскольку аккордеон в этой ситуации был не аккомпанирующим инструментом, а равноценным элементом, частью вокала. 
CoolConnections
В те часы, когда театральные залы спят, ожидая вечерних посетителей, такой тканью скрыты все кресла; Перетрухина словно открывает зрительским взглядам деталь, забытую капельдинерами. Убирает четвёртую стену — и границу между синонимичным смерти сном и зыбкой театральной явью. Финал спектакля играется уже в малом зале, без кресел, вокруг ледяного кургана в ожерелье из «русской народной» посуды (я бы сочинил тут про связь художественного мира «Мороза» с Россией из спектаклей Николая Коляды, но знаю, что Ксения видела только один, не самый показательный спектакль Николая Владимировича) — точной, страшной и восхитительной материализации заколдованного сна героини.