Когда я собралась в артистки, я помню, как сказала папе, что мне страшно. На что мой папа, журналист, сказал: «Вот поверь, нигде не проще». Поступала с Платоновым, в то время он был на книжных полках. У нас всегда была большая библиотека, всегда все много читали. Вот даже сейчас у меня лежит такое количество толстых пьес, которые мне надо прочитать, потому что я теперь попала в РАМТ, у меня там тоже появились определенные обязанности. Алексей Владимирович Бородин сказал: «Все, теперь, Марина, вы все читаете». И вот у меня огромная стопка всего, что я читать должна.

У нас в Школе-студии МХАТ был очень сильный курс, и практически весь он состоялся. А ядро курса — это Саша Феклистов, Дима Брусникин. Он пришел после МИЭТа с четвертого курса и не понимал дисциплины, потому что он свободный человек, собственно, всю жизнь таким и оставался. Надо было ходить с девяти утра на занятия, он и этого не понимал. Я ездила по общежитиям Зеленограда, где он учился раньше в МИЭТе, как-то его доставала и привозила на занятия. При этом он был любимым учеником Ефремова.

О студентах современных театральных школ

Меньшиков в этом году набрал новую группу ребят, в том числе Ульяну Михайлову, выпускницу Школы-студии МХАТ. Еще там есть выпускники Каменьковича и Коручекова. Со временем уже привыкаешь к тому, что, куда бы ни пришел, везде твои ученики. Это нормально. Ну, может быть, современные ребята более оснащены даже для процесса обучения. Все равно их берут уже с определенными музыкальными данными. Может быть, они более оснащены в классическом плане. Это не было так важно в то время, когда я выпускалась, скажем.