«Главное, что отличает эти части друг от друга — градус отчаянного женского одиночества. В одном из залов он совсем зашкаливает. Смотреть историю про беспросветность жизни рядом с матерью-монстром, про знакомства у пивного ларька, про веру в письма от зека почти невыносимо. На второй сцене все мягче, тоньше, но отнюдь не веселее. Две сестры живут надеждами на встречу с принцем, принц появляется и сбегает мгновенно, нутром почуяв — здесь залюбят до смерти. Вообще, жизнь в аду надежды на чудо у Брусникиной выглядит пугающе узнаваемой и актуальной. Она вглядывается в реальность внимательно, по-женски чутко. Безжалостность ей несвойственна. А вот тихое сочувствие — точно да. В спектакле много смешного, иронии, самоиронии, абсолютного понимания устройства женской души, стремящейся отдать любовь, избыть нежность, утолить страсть.